Искусственный интеллект под надзором
Законопроект Минцифры об ИИ, который может стать фундаментом правового регулирования технологий будущего.
Примечание: На момент публикации анализируется версия законопроекта №166424, размещенная на regulation.gov.ru для публичного обсуждения. Документ вызывает множество замечаний, его принятие в текущем виде маловероятно. Все выводы в статье относятся исключительно к обсуждаемой редакции.
Проект федерального закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», разработанный Минцифры России, призван стать основой правового регулирования ИИ в стране. Однако анализ текста законопроекта и пояснительной записки показывает, что за декларацией о создании условий для технологического лидерства скрывается непроработанная инициатива, балансирующая между избыточным контролем и правовой неопределенностью. Комментарий Дмитрия Абросимова, советника юридической фирмы INTELLECT.
Структура и идеология: развитие под надзором
Законопроект декларирует две безусловно положительные цели: ускоренное развитие технологий ИИ и обеспечение безопасности личности, общества и государства. Однако при дальнейшем ознакомлении с текстом законопроекта обнаруживается противоречие между декларацией и фактическим содержанием. Вместо создания предсказуемых условий для инноваций законопроект в первую очередь выстраивает иерархию «чистоты» технологий, вводя понятия «суверенных», «национальных» и «доверенных» моделей ИИ (ст. 3, 7, 8), а именно:
- Суверенные или национальные модели (ст. 7): все стадии разработки, обучения и эксплуатации должны осуществляться на территории РФ гражданами РФ и российскими юридическими лицами.
- Доверенные модели (ст. 8): обязательное включение в реестр для использования в госинформсистемах и на объектах критической информационной инфраструктуры (КИИ) с подтверждением соответствия требованиям безопасности (ФСТЭК, ФСБ) и качества (отраслевыми регуляторами), а также обработка данных исключительно на территории РФ.
Права граждан (ст. 9) включают право на информирование о применении ИИ, право на отказ от его использования (в случаях, которые еще предстоит установить Правительству РФ), а также право на досудебное обжалование решений госорганов, принятых с помощью ИИ.
Юридические риски: презумпция вины и разрыв с гражданским законодательством
Наиболее тревожными представляются нормы об ответственности и интеллектуальной собственности.
Ответственность без защиты (ст. 11). Законопроект вводит презумпцию вины разработчика и оператора: они несут ответственность за результат, нарушающий закон, если «заведомо знали или должны были знать» о возможности получения такого результата, причем бремя доказывания обратного возлагается на них. Для сферы ИИ, где поведение моделей зачастую непредсказуемо, это создает существенные риски. Освобождение от ответственности при условии принятия «исчерпывающих мер» (ст. 11, ч. 3) носит оценочный характер, что неизбежно приведет к судебным спорам о степени должной осмотрительности.
Представляется, что более оправданным было бы дифференцированное регулирование: в отношении высокорисковых систем ИИ (беспилотный транспорт, медицинская диагностика, объекты критической информационной инфраструктуры) применение концепции источника повышенной опасности (ст. 1079 ГК РФ) позволило бы установить ответственность независимо от вины и стимулировало бы страхование рисков. Для систем с низкой степенью автономности и риска могли бы сохраняться общие основания ответственности. Однако законопроект в текущей редакции не проводит такой дифференциации, распространяя презумпцию вины на все случаи без учета степени автономности и потенциальной опасности системы.
Разрыв с гражданским законодательством. Ст. 13 предусматривает охрану объектов интеллектуальной собственности, созданных с применением сервисов искусственного интеллекта. При этом с точки зрения ст. 13 объектами интеллектуальной собственности признаются результаты «независимо от того, были ли они созданы человеком или автоматизированной системой» при условии их соответствия критериям охраноспособности.
В такой формулировке результаты работы ИИ фактически приравниваются к результатам творческой деятельности человека, что противоречит ст. 1228 ГК РФ, согласно которой автором признается только гражданин. Законопроект не наделяет автоматизированную систему правосубъектностью, но создает фикцию, позволяющую охранять результаты, созданные без непосредственного творческого вклада человека. При этом остается открытым вопрос о принадлежности авторства с учетом наличия таких субъектов, как разработчик модели, оператор системы, владелец сервиса и пользователь. Законопроект опрометчиво пытается снять сложную доктринальную дискуссию без внесения соответствующих изменений в часть четвертую ГК РФ.
«Рамочность» как способ уйти от ответственности
Разработчики законопроекта в сводном отчете (раздел 3.16) указывают на рамочный характер закона, оставляя детализацию на будущие подзаконные акты. Однако подобный подход в столь сложной сфере представляется опасным.
Подобная конструкция была бы оправдана, если бы законопроект действительно закладывал принципы и пределы регулятивного воздействия. Этого, к сожалению, не наблюдается. Вместо этого в структуре законопроекта преобладает охранительный подход (создание санкций и запретов), в то время как создание понятных правил игры отдается на откуп подзаконному нормотворчеству.
Если следовать логике законопроекта, то с 2027 года бизнес получает:
- обязанность проходить подтверждение соответствия, порядок которого не определен;
- риск быть привлеченным к ответственности по критериям, которые еще не сформулированы;
- обязанность учитывать «традиционные российские духовно-нравственные ценности» (ст. 19, п. 2 «е») при отсутствии формализованных критериев их оценки применительно к технологиям.
Возникает закономерный вопрос: нужен ли отдельный федеральный закон, если все ключевые параметры регулирования будут определяться подзаконными актами, а нормы об интеллектуальной собственности вступают в коллизию с ГК РФ?
Законопроект в текущей редакции выполняет скорее символическую функцию — фиксирует понятия, декларирует технологический суверенитет и передает широкие полномочия ведомствам (Правительству РФ, ФСТЭК, ФСБ, отраслевым регуляторам). При этом отсутствует анализ затрат на содержание новых структур, а оценка регулирующего воздействия (Сводный отчет, п. 2.10) констатирует затраты бизнеса более 3 млрд рублей, но не раскрывает их структуру.
Что можно было бы сделать иначе?
Если цель действительно состоит в создании условий для развития, а не в формальном принятии закона «для галочки», подход должен быть иным:
1. Разделить закон и технические регламенты. В законе закрепить только базовые принципы, определение ответственности (с презумпцией добросовестности разработчика, а не вины), четкие механизмы защиты прав граждан (право на отказ без отсылок к будущим актам). Технические требования, реестры, порядок подтверждения соответствия оставить для подзаконных актов, которые можно оперативно менять.
2. Исключить идеологическую экспертизу из технического регулирования. Передача оценки моделей ИИ на соответствие «традиционным ценностям» в рамочный закон создает неопределенность. Такие ограничения либо должны быть четко формализованы (например, запрет на создание определенного контента), либо оставаться за рамками закона о технологическом регулировании.
3. Синхронизировать с ГК РФ до принятия закона. Без изменений в часть четвертую ГК ст. 13 остается декларацией. Законопроект должен вносить соответствующие изменения в ГК РФ одновременно, а не создавать коллизию, которая будет разрешаться судами годами.
***
Проект закона Минцифры представляет собой попытку охватить динамичную сферу ИИ инструментами, более уместными для регулирования стабильных отраслей. Декларации о технологическом лидерстве соседствуют с жесткими разрешительными режимами, неопределенностью критериев ответственности и разрывом с гражданским законодательством.
Аргумент о том, что «сфера динамичная, поэтому нужны подзаконные акты», работает только в том случае, если закон устанавливает пределы полномочий ведомств, а не создает новые запреты, которые эти ведомства потом наполнят содержанием. В текущей версии баланс смещен в сторону контроля, а не развития.
Если в предложенном варианте законопроект будет принят, то с 2027 года российские разработчики рискуют оказаться в ситуации, когда зарубежные конкуренты пройдут несколько циклов инноваций, а отечественные компании будут только разбираться в том, как получить статус «доверенной модели» и не попасть под презумпцию вины за непредсказуемое поведение нейросети.
Без переосмысления подходов закон рискует остаться красивой декларацией, создающей иллюзию правовой базы, но не обеспечивающей реальных условий для инвестиций и технологического развития.
Источник: газета «ЭЖ-Юрист» (№11 (1408) / 2026)
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
