Снова о процессуальном правопреемстве
Александр Латыев рассказывает о процессуальной дилемме в административном деле о признании памятником деревянного дома в Екатеринбурге.
Веду я тут одно дело pro bono: оспариваем отказ областного управления защиты памятников в признании памятником симпатичного красненького деревянного домика в городе Екатеринбурга (на фото он после реставрации, но до попытки его сноса).
Поскольку требование о признании его памятником заявлено в связи с тем, что его же собственник попытался его снести, вполне логично, что вовсе не собственник является административным истцом по делу. Но также вполне естественно, что к участию в деле он привлечен должен быть и привлечен — как заинтересованное лицо (это КАС по какой-то неведомой причине решил так называть третьих лиц без самостоятельных требований, но от названия суть-то не меняется).
Перед прошлым судебным заседанием что-то меня подтолкнуло посмотреть в ЕГРН — сам дом снят с кадастрового учета, но по земельном у участку записи есть — и обнаружить, что в конце мая внесена новая регистрационная запись. Получаю выписку — и правда: собственник сменился, правда, указан как «Физическое лицо». Предыдущий собственник — тоже «Физическое лицо», но другое, которое не посчитало нужным сообщить суду о смене собственника.
Естественно, нового собственника надо привлекать к участию в деле, что сегодня суд и сделал, т.к. после прошлого заседания с нашей подачи запросил информацию в Росреестре — ему-то раскрывают информацию, кто там это «Физическое лицо». Сегодня у нас как раз было заседание, где и рассматривался один-единственный вопрос — о привлечении нового собственника заинтересованным лицом. Естественно, привлекли. У нас в деле теперь аж три заинтересованных лица — собственника домика: два бывших и один нынешний.
Но вот что подумалось, а насколько правильно вообще привлекать каждого нового собственника самостоятельным участником процесса. По идее, они все являются сингулярными правопреемниками друг друга в праве собственности на домик, так что здесь должно бы было быть процессуальное правопреемство — чтобы каждый новый был связан процессуальными действиями своего предшественника.
Но даже и в гражданском процессе редко когда производят процессуальное правопреемство в отношении третьих лиц, если только речь не идет об универсальном правопреемстве — там деваться-то совсем некуда. Нормы и ст. 44 ГПК, и ст. 48 АПК говорят о процессуальном правопреемстве на сторонах процесса, а третьи лица — не стороны, они, конечно, обладают их процессуальными правами и несут обязанности, но сторонами не являются.
Но в административном процессе с правопреемством все еще хитрее — ст.44 КАС довольно сильно отличается от статей ГПК и АПК. В части невластных лиц там вообще предусмотрено основание для правопреемства только смерть физлица или реорганизация юрлица, видимо, исходя из предположения (небесспорного, надо заметить) о том, что административные права и обязанности сингулярно переходить не могут.
Но вот в описанном мною случае — смены собственника объекта, относительно правового режима которого идет спор — по-хорошему, следовало бы заменять одного собственника другим, а не привлекать все новых, но закон такого варианта не предусматривает.
А земельный участок под домиком пока не арестован: как-то арест противоречил бы природе заявленных административных требований. Впрочем, если собственник внезапно и без предупреждения поменяется еще раз, придется, видимо, просить суд арестовать объект, а то мы этак до морковкиного заговенья будем привлекать в дело новых заинтересованных лиц и дело-то и не рассмотрим по существу.
Источник: заметка Александра Латыева, INTELLECT, в блоге на сайте Zakon.ru
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
