От «дела Долиной» — к «делу Евсейчик»
Обстоятельства дел очень похожи, за исключением разницы в цене объекта более чем в 50 раз.
После нашумевшего «дела Долиной», в котором Верховный Суд, казалось бы, несколько сбил волну оспаривания сделок по распоряжению своим имуществом, совершаемых ведомыми мошенниками лицами, Коллегия по гражданским делам не позволила устояться практике и вновь качнула ее в противоположную сторону. На этот раз — в Определении от 10 марта 2026 года №84-КГ26-1-КЗ СКГД в составе судей Пчелинцевой Л.М., Фролкиной СВ., Юрьева И.М. (последний был и в составе по «делу Долиной») при довольно схожих фактических обстоятельствах было отказано в удовлетворении кассационной жалобы покупателя на судебные постановления, которыми сделка была признана недействительной по ст. 178 ГК РФ. Примечательно еще, что жалоба была передана на рассмотрение коллегии явно в развитие «дела Долиной», но в удовлетворении ее по существу было отказано.
Судебные постановления по делу
- Решение суда первой инстанции, которым в иске о признании сделки недействительной было отказано.
- К сожалению, апелляционное определение — самое важное по этому делу, которым было отменено решение первой инстанции и удовлетворен иск, — на сайте Новгородского областного суда, во всяком случае на данный момент, не опубликовано (при том, что, например, определение по вопросу о снятии обеспечительных мер — вполне себе), так что могу дать только ссылку на карточку дела.
- Определение 3КСОЮ оставило без изменения апелляционное определение.
- Наконец, определение СКГД ВС РФ, оставившее кассационную жалобу ответчика без удовлетворения.
Фабула дела
Обстоятельства очень похожи на «дело Долиной», за исключением разницы в цене объекта более, чем в 50 раз: мошенники убедили гражданку Евсейчик Т.П. 73 лет продать ее квартиру за 1,9 млн руб.
Надо отдать определению СКГД должное: фактические обстоятельства дела в нем описаны довольно хорошо.
Евсейчик Т.П. 20 ноября 2023 г. обратилась в суд с иском к Паршутину Г.В. о признании недействительным договора купли-продажи квартиры, применении последствий недействительности сделки. В обоснование исковых требований истец указала, что ей на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: <...>. В результате мошеннических действий неустановленных лиц под предлогом пресечения попытки незаконного переоформления недвижимости 5 октября 2023 г. она заключила с Паршутиным Г.В. договор купли-продажи принадлежащей ей квартиры.
Договор составлялся и подписывался в банке. При этом она не понимала, что продает свою квартиру. Денежные средства от продажи квартиры она получила и в тот же день передала их курьеру. Неустановленным лицом ей было разъяснено, что денежные средства будут возвращены покупателю, после чего он переоформит квартиру обратно на имя истца. По данному факту было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Истец отмечала, что при заключении договора купли-продажи она находилась в стрессовом состоянии и не понимала значения своих действий. Оспариваемая сделка совершена ею в результате мошеннических действий под влиянием обмана, принадлежащая ей квартира была продана по цене значительно ниже рыночной стоимости, у нее не было намерения продавать единственное жилое помещение, что свидетельствует о введении ее в заблуждение относительно природы сделки.
Евсейчик Т.П., ссылаясь на положения статей 10, 166, 167, 177, 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, просила признать недействительным заключенный 5 октября 2023 г. между нею и Паршутиным Г.В. договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, применить последствия недействительности сделки в виде признания недействительной записи в Едином государственном реестре недвижимости о государственной регистрации права собственности Паршутина Г.В. на указанную квартиру, восстановления в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации права собственности на эту квартиру за ней.
Представитель Евсейчик Т.П. по доверенности Кускова О.Я. в письменных пояснениях к исковому заявлению дополнительно указала, что Евсейчик Т.П. не собиралась продавать квартиру, в момент совершения сделки ее воля была подавлена, она заблуждалась в существе и природе сделки. Ее заблуждение было существенным, поскольку у нее отсутствовала воля и желание продать свое единственное жилье. До настоящего времени она проживает в квартире, оплачивает жилищно-коммунальные услуги. Действуя с достаточной степенью разумности и осмотрительности, ответчик Паршутин Г.В. имел возможность и должен был убедиться в наличии у истца, которая является пожилой и одинокой женщиной, действительной воли на срочную продажу своего единственного жилья по явно заниженной цене, о наличии у нее действительной необходимости совершить данную сделку и реальных, осуществимых планов по смене места своего жительства. С учетом изложенного, исходя из положений статей 167, 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, представитель истца полагала, что заключенный сторонами договор купли-продажи квартиры подлежит признанию недействительным с применением последствий недействительности сделки в виде возврата всего полученного по сделке.
В отличие от «дела Долиной» в «деле Евсейчик» сделка после коллегии ВС РФ осталась недействительной. В то же время, надо признать, что в этом деле нижестоящие суды не сделали самой возмутительной ошибки, допущенной в «деле Долиной», — не отказали в реституции, а присудили ко взысканию с Евсейчик Т.П. 1,9 млн в порядке реституции в пользу покупателя — Паршутина Е.В. Отдельный вопрос, сможет ли она выплатить эти деньги, не имея доходов Долиной.
Что же послужило основанием для суда, в том числе Верховного (судебные постановления нижестоящих судов были вынесены до Определения ВС по делу Долиной, так что они малопоказательны), отступить от позиций, отраженных в определении по «делу Долиной»?
Если исключить фактор сочувствия к человеку, лишившемуся жилья, который юридического значения, как представляется, иметь не должен, то остается следующее: покупателю по этому делу было указано на то, что он должен был заподозрить, что продавец не желает продавать квартиру, поскольку
он является директором агентства недвижимости, оказывает риелторские услуги, то есть является профессиональным участником рынка недвижимости, вследствие чего был достоверно осведомлен, что спорная квартира реализуется по цене, которая значительно ниже рыночной на момент ее продажи, и мог распознать, что истец
действует под влиянием заблуждения,
а раз так, он не может защищаться со ссылкой на п. 5 ст. 178 ГК РФ.
Дополнительно суды обращали внимание на заключение проведенной по делу стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (как мы помним, Долиной коллегия ВС попеняла на нежелание провести подобную экспертизу, ограничившись проведенной в уголовном деле экспертизой; в данном деле также фигурировала экспертиза из уголовного дела, но здесь ее выводы были в пользу ответчика, а не истца, так что истец вынужден был обратиться к судебной экспертизе, проведенной, правда, только в апелляции), в ходе которой эксперты пришли к следующим выводам:
к индивидуально-психологическим особенностям Евсейчик Т.П., 16 июня 1950 года рождения, относятся: склонность к послушности, стремление соблюдать общепринятые нормы, сдержанность. Ее также отличает низкая толерантность к эмоциогенным факторам, неуверенность в себе, частые проявления волнения, выраженная робость, стремление находиться «в тени», предпочтение ограниченного круга общения, консерватизм. В целом Евсейчик Т.П. также характеризуется медлительностью, снижением скорости мыслительных процессов, нарушением абстрактного мышления; снижением критичности, эмоциональной нестабильностью. Оценить склонность к фантазированию у Евсейчик Т.П. в части, касающейся показаний о совершенном в отношении ее преступлении, не представляется возможным. По объективным данным, у Евсейчик Т.П. наблюдается средняя внушаемость. Оценить наличие или отсутствие признаков подчиняемости Евсейчик Т.П. не представляется возможным.
В заключении комиссии экспертов указано, что Евсейчик Т.П. страдала в период совершения сделки купли-продажи квартиры и страдает в настоящее время психическим расстройством — органическим расстройством личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (код F07.01 по МКБ-10). В период совершения сделки купли-продажи квартиры у Евсейчик Т.П. отмечалось интеллектуально-мнестическое снижение со склонностью к конкретизации в мышлении, легковесностью и незрелостью суждений, ограниченностью интересов, а также личностные особенности в виде доверчивости, повышенной внушаемости, неуверенности, пассивности, снижения социальной компетентности, недостаточного понимания новых, субъективно сложных ситуаций, намерений и мотивов действий окружающих, сниженной способности к целостному осмыслению ситуации, трудности принятия решений в сочетании с недостаточностью интеллектуального контроля своего поведения, нарушения критических способностей и невозможностью прогнозирования последствий своих действий. Указанные психические расстройства в сочетании с индивидуально-психологическими особенностями лишали Евсейчик Т.П. способности понимать значение своих действий и руководить ими в период совершения сделки купли-продажи квартиры.
Также эксперты пришли к выводу о том, что Евсейчик Т.П. отличается развитым чувством долга, ответственности и обладает чертами высокой тревожности, что является фактором риска для формирования неосторожного поведения. Поскольку для нее неприемлемо не ответить на телефонный звонок неизвестного, то вступление в контакт с мошенниками предоставляет возможность для формирования информационного поля с постепенной заменой объективной реальности мнимой. В процессе взаимодействия, осуществляя сделку по продаже квартиры при описанных в материалах гражданского дела обстоятельствах, Евсейчик Т.П. верила в то, что «спасает» свои сбережения, единственное жилье, находясь при этом в состоянии заблуждения, в основе которого лежит ошибочное смысловое восприятие и оценка ситуации под влиянием психологического воздействия со стороны мошенников.
Сформировавшееся у нее состояние заблуждения определяло ее зависимое поведение и препятствовало адекватной смысловой оценке ситуации. Способность понимать направленность и социальное значение совершаемых действий и оказывать сопротивление в период совершения финансовой сделки была нарушена. Критические функции были существенно ослаблены, а прогноз искажен. Способность понимать направленность и социальное значение совершаемых действий и оказывать сопротивление в период совершения сделки по продаже квартиры при описанных в материалах гражданского дела обстоятельствах была нарушена.
Кроме того, по мнению комиссии экспертов, поскольку в период совершения мошеннических действий в условиях манипулятивного воздействия у Евсейчик Т.П. был актуализирован соответствующий ее личностным смыслам мотив избегания неприятностей, нежелания беспокоить других, быть назойливой или обременительной, то эмоциональное состояние, переживаемое ею, соответствовало состоянию сильной тревоги, страха, однако понимание существа и природы данной сделки было для нее доступно. Оценить реальность намерений Евсейчик Т.П. по отчуждению единственной квартиры не представляется возможным.
Критика определения
Между тем приведенные отличия вряд ли оправдывают вынесение кардинально другого, чем в «деле Долиной», определения. Главные претензии к мотивировке коллегии состоят в следующем:
1. Полное игнорирование п. 2 ст. 179 ГК РФ
Как следует из описательной части Определения, истец, заявляя свои требования, «ссылаясь на положения статей 10, 166, 167, 177, 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации», из них основаниями для признания сделки недействительными являются ст. 177, 178 и 179, однако в дальнейшем все обсуждение крутилось вокруг ст. 178.
Сама же истица ссылалась именно на то, что была обманута:
Истец отмечала, что при заключении договора купли-продажи она находилась в стрессовом состоянии и не понимала значения своих действий. Оспариваемая сделка совершена ею в результате мошеннических действий под влиянием обмана.
И действительно, сделка была заключена Т.П. Евсейчик именно под влиянием обмана со стороны мошенников, которые убеждали ее, «что денежные средства будут возвращены покупателю, после чего он переоформит квартиру обратно на имя истца».
В этом случае следовало применять п. 2 ст. 179 ГК РФ о сделках, заключенных под влиянием обмана, и уж коль скоро истец и сама ссылалась на эту статью, суд не мог не обсудить условия ее применения, в частности, не вправе был игнорировать абз. 3 п. 2 ст. 179, допускающий оспаривание заключенных под влиянием обмана сделок только если другая сторона знала или должна была знать об обмане.
Как это написано в определении по «делу Долиной»:
при разрешении споров, подобных рассматриваемому, об оспаривании сделок, совершенных гражданином под влиянием заблуждения, сформированного третьими лицами при совершении в отношении такого гражданина имущественного преступления, предоставлять другой стороне сделки меньший объем защиты, чем предоставлено законом контрагенту при оспаривании договора по мотивам ее заключения под влиянием обмана (абзац третий пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которого сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должны была знать об обмане), являлось бы неверным.
Вряд ли само по себе то, что покупатель был риелтором, и даже короткий (по сравнению с тем же «делом Долиной») срок заключения и исполнения сделки сами по себе способны привести к выводу о знании покупателя о том, что продавец действовала под влиянием мошенников.
2. Использование экспертизы для обоснования применения ст. 178 при том, что она была бы логична при обсуждении применения ст. 177 ГК РФ
В значительной мере выводы суда оказались основаны на заключении экспертизы. Меж тем вообще вызывает сомнение способность психолого-психиатрической экспертизы дать ответы на вопросы, значимые с точки зрения ст. 178 ГК. Вот если бы речь шла о применении ст. 177, то тогда указание на то, что продавец страдала психическим расстройством, могло бы иметь значение. Но при применении ст. 178? Существенным отличием ст. 178, как и 179, с одной стороны, и ст. 177 — с другой, как раз является то, что в первых двух случаях воля стороны сделки формируется при здоровом состоянии сознания, но сформированном под влиянием внешних факторов — сознательно примененных к потерпевшему в ст. 179 или же вызванных его собственными заблуждениями в ст. 178. А психиатрические выводы значимы лишь для ст. 177, где порок воли заключается именно в нездоровом состоянии сознания.
Более того, если прочитать пересказ заключения экспертов, то из него, наоборот, видно, что понимание существа сделки было для истца доступно. Как на таких выводах эксперта строить выводы о том, что истец не понимала значения своих действий — совершенно непонятно.
Наконец, совершенно непонятно, почему не вызвало у судов вопросов то обстоятельство, что выводы экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела:
Евсейчик Т.П. не страдала хроническим психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики в период совершения в отношении ее преступного деяния и не страдает в настоящее время. В период совершения мошеннических действий Евсейчик Т.П. не находилась в состоянии временного расстройства психической деятельности, о чем свидетельствует сохранность воспоминаний, определенная целенаправленность ее действий, отсутствие в ее поведении признаков бреда, галлюцинаций, помрачения сознания.
и в рамках гражданского дела:
Евсейчик Т.П. страдала в период совершения сделки купли-продажи квартиры и страдает в настоящее время психическим расстройством — органическим расстройством личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (код F07.01 по МКБ-10). В период совершения сделки купли-продажи квартиры у Евсейчик Т.П. отмечалось интеллектуально-мнестическое снижение со склонностью к конкретизации в мышлении, легковесностью и незрелостью суждений, ограниченностью интересов, а также личностные особенности в виде доверчивости, повышенной внушаемости, неуверенности, пассивности, снижения социальной компетентности, недостаточного понимания новых, субъективно сложных ситуаций, намерений и мотивов действий окружающих, сниженной способности к целостному осмыслению ситуации, трудности принятия решений в сочетании с недостаточностью интеллектуального контроля своего поведения, нарушения критических способностей и невозможностью прогнозирования последствий своих действий. Указанные психические расстройства в сочетании с индивидуально-психологическими особенностями лишали Евсейчик Т.П. способности понимать значение своих действий и руководить ими в период
совершения сделки купли-продажи квартиры.
— экспертиз, проведенных, между прочим, в одном и том же экспертном учреждении, оказались прямо противоположными.
Мне это живо напомнило сцену из прекрасного фильма «Время убивать», в которой адвокат допрашивает психиатра, не признавшего невменяемым ни одного из преступников, относительно вменяемости которых перед ним ставился вопрос судом, но при этом лечивших их в своей клинике после того, как суд-таки признавал их невменяемыми.
3. Полное забвение п. 3 ст. 178 ГК РФ
В определении коллегия в стиле коврового цитирования закона воспроизвела п. 3 ст. 178 ГК о несущественности заблуждения в мотиве совершения сделки, но затем совершенно забыла про него.
Меж тем именно мотив — это то звено в причинной связи, которое находится еще до совершения сделки и которое побуждает к ее совершению. Наше право знает множество юридически связанных сделок, главный пример — каузальное распоряжение правом собственности: причиной передачи вещи, подачи заявления на госрегистрацию перехода права собственности является обязательство по ее передаче, возникшее из договора о продаже, а причина заключения его — именно мотив. Где разорвать юридическую значимость причины — вопрос законодателя: наш законодатель не объявил распоряжение абстрактным и указал, что порок в каузе распоряжения поражает и само распоряжение, но порок в мотиве к совершению самой этой сделки-каузы этим же п. 3 ст. 178 объявлен несущественным. Он приобретает существенное значение лишь тогда, когда сам мотив был сформирован под влиянием неправомерного воздействия: насилия, угрозы или обмана (ну либо еще — не для данного случая — если договор, основание распоряжения, сам был совершен в результате торгов и те были признаны недействительными). Выполнение жертвой мошенников действий по их указаниям — это именно мотив совершения сделки, прямо исключенный из числа оснований для ее оспаривания по ст. 178.
4. Отсутствие указания на то, в чем именно заключалось заблуждение
На этом фоне уже не столь принципиально старательное уклонение суда от указания на то, в чем именно из перечня п. 2 ст. 178 ГК заблуждалась истец. Нигде об этом не говорится, хотя по всей логике вещей это может быть только заблуждение в природе сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178), но если имеет место такое заблуждение, то необходимо указать, а какова была природа сделки, которую, как считала истец, она совершает. Что это за сделка такая, по которой «денежные средства будут возвращены покупателю, после чего он переоформит квартиру обратно на имя истца»? И, коль так, быть может, следовало бы поставить вопрос на обсуждение вопрос о применении п. 4 ст. 178? Хорошо, пусть это будет такая сделка — пусть ответчику возвратят деньги, после чего он переоформит квартиру на имя истца? А пока денег нет — никакого переоформления?
И потом, вот это вот непонимание природы сделки вызывает вообще большие вопросы даже конституционно-правового характера: а насколько вообще правомерно ссылаться на незнание закона? Быть может, все-таки следует судить, как делали наши предки, написавшие в Своде законов Российской империи, что «никто не вправе отговариваться незнанием законов, надлежащим образом распубликованных»?
Резюме
Новый председатель ВС РФ недавно высказался, что задача ВС в его представлении — это формирование судебной практики, и с этим даже невозможно спорить. Но эта задача не может решаться теми же способами, которыми разрешается конкретное дело. При вынесении прецедентного судебного акта судья должен чувствовать ответственность не только за исход конкретного дела, но и за исход всех подобных дел. Судьи же ВС так судить не умеют. Вполне допускаю, что они по какой-то причине невзлюбили конкретного ответчика по конкретному делу, но в результате этого вновь сломали практику и хоть какую-то правовую определенность по делам об оспаривании сделок ведомых лиц. Даже после передачи дела на рассмотрение коллегии у них была возможность отменить все судебные постановления и направить дело на новое рассмотрение, чтобы не создавать прецедент, но стремление к локальной справедливости победило ответственность творца прецедента. Быть может, просто те, кто хочет находить справедливость в конкретном деле, вершат правосудие несколько не в том суде?
Источник: заметка Александра Латыева, INTELLECT, в блоге на сайте Zakon.ru
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
