Шанс найти правосудие
Как Конституционный Суд разграничил срок обнаружения недостатков товара и срок исковой давности.
Комментарий Александра Латыева, партнера юридической фирмы INTELLECT, к Постановлению КС РФ от 09.06.2026 N38-П по делу о проверке конституционности п. 2 ст. 1, ст. 12 и п. 2 ст. 477 ГК РФ
В этом постановлении, вынесенном Конституционным Судом заочно, без проведения заседания, исследовался вопрос о подлинном содержании п. 2 ст. 477 ГК РФ (п. 2 ст. 477 и ст. 12 того же кодекса, хотя и оспаривались заявителем, были выведены судом из предмета его рассмотрения, и производство в части проверки их конституционности было прекращено).
Казалось бы, содержание оспариваемой нормы предельно ясно и не имеет никакого конституционно значимого измерения. Она устанавливает общий предельный срок обнаружения недостатков в переданном продавцом покупателю товаре — два года. Этот срок не применяется, если договором был предусмотрен гарантийный срок или срок службы: тогда недостатки должны быть обнаружены в пределах этих сроков. Также она не изменяет общего правила ответственности за качество товара по договору купли-продажи: продавец отвечает за те недостатки, которые возникли по причинам, существовавшим до передачи, и не отвечает за недостатки, возникшие по причинам, возникшим после того, как товар был передан покупателю. При этом, поскольку недостатки могут быть и скрытыми, отсутствие какого бы то ни было предельного срока для их обнаружения угрожало бы слишком длительной неопределенностью в отношениях сторон, когда одна из них могла уже забыть о давно исполненном договоре, а другая — объявиться с претензиями спустя много лет.
Можно сказать, что установленный п. 2 ст. 477 ГК РФ двухлетний срок является презюмируемым максимальным сроком службы товара. Конечно, установление такого срока с учетом величайшего разнообразия товаров является довольно грубым решением, но его отсутствие создавало бы столь сильную неопределенность, что такое грубое решение оказалось меньшим злом. Если предполагается более длительное использование товара, ничто не мешает сторонам согласовать более длительный срок его службы или гарантийный срок. Иногда сам законодатель удлиняет его, как это, например, сделано для объектов долевого строительства соответствующим специальным законом.
Этот срок в любом случае не является ни сроком исковой давности, ни каким-либо иным сроком, ограничивающим возможность судебной защиты права. Наоборот, именно с момента обнаружения недостатков в переданном товаре, который должен произойти в течение этого двухлетнего срока, а равно срока службы или гарантийного срока, если они установлены, начинает течь исковая давность, т. к. именно с этого момента покупатель узнает о нарушении своего права на получение товара надлежащего качества.
Однако, несмотря на всю самоочевидность этих утверждений, исследование судебной практики, отраженное в Постановлении КС, показало, что в большом количестве случаев суды придают этому двухлетнему сроку совершенно иное значение, отказывая покупателям в возможности удовлетворения их исков, если иск был подан по истечении этого срока, а не если обнаружение недостатка произошло по его истечении. Понятно, что на составление иска после обнаружения дефектов товара требуется некоторое время, так что, принимая такие решения, суды, по сути, отнимали у покупателей значительную часть законно предоставленного им трехлетнего — с момента обнаружения недостатков — срока на обращение в суд.
Эта явная ошибка должна была бы исправляться в рамках ординарного обжалования судебных актов, однако, как показано в комментируемом Постановлении, это происходит далеко не всегда. Никакого конституционного значения она не имеет. Однако вот уже в который раз КС берет на себя роль супернадзорной инстанции и дает разъяснения о правильном разрешении спора по существу. Для аргумента же о необходимости вмешательства конституционной юстиции вновь, как и в других подобных случаях, используется апелляция к наличию неопределенности в судебной практике, которая — сама по себе неопределенность — противоречит положениям Основного закона. Что ж, можно констатировать, что в условиях почти полного бездействия того суда, для которого разрешение подобных вопросов является его прямой обязанностью, — Верховного Суда РФ, с его менее чем одним процентом передачи дел для рассмотрения в судебной коллегии по существу — у судящихся в российских судах благодаря такой практике КС появляется хоть какой-то шанс найти правосудие: нужно лишь продемонстрировать наличие разных подходов к одному и тому же вопросу в судебной практике.
Источник: газета «ЭЖ-Юрист» (№23 (1420) / 2026)
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
