Ложка дёгтя и бревно в глазу
«Яркий пример кампанейщины»: разбор определения ВС РФ по «делу Дорофеева» от Александра Латыева.
Определение ВС РФ от 03.09.2026 №301-ЭС21-23756(4) по «делу Дорофеева» посылает слишком много тревожных сигналов, чтобы его игнорировать и тем более им восхищаться, так что, как говорится, «не могу молчать».
1 Не судите, да не судимы будете,
2 ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.
3 И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?
4 Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно?
5 Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.
Мф. 7:1-5
В рассматриваемом определении есть множество положительных черт: например, прекрасно даны ориентиры по срокам представления в суд процессуальных документов с тем, чтобы поведение участника процесса считалось добросовестным (за 7 дней до заседания). Также более чем справедливо указание коллегии, что суд должен активно управлять движением дела о банкротстве, в том числе указывать на необходимость электронного взаимодействия между сторонами. Напоминание судьям о существовании ч. 5 ст. 159 АПК РФ тоже полезно (хотя оно уже выглядит как очередное китайское предупреждение).
Но во всей этой бочке мёда найдётся даже не одна, а сразу несколько ложек дёгтя, каждая из которых способна превратить любую бочку мёда в бочку иной — малоприятной — субстанции.
В чем это проявилось?
- Например, в том, что СКЭС высказалась относительно обособленных споров, которые не были предметом ее рассмотрения, а все еще находятся на стадии рассмотрения ординарными инстанциями по существу («независимость судей», «принцип непосредственности» — нет, не слышал).
- В совершенно возмутительном присвоении коллегией себе права требовать от участника процесса замены представителя под угрозой штрафа за неуважение к суду, если замена не будет произведена (право стороны самостоятельно выбирать себе представителя — тоже забыли).
- В том, что, рассматривая жалобу на определение о продлении процедуры реализации имущества, ВС сразу же разрешил вопрос, который в ординарных инстанциях даже не обсуждался, завершив банкротство и освободив должника от обязательств без заслушивания аргументов сторон по этому поводу и, более того, от исполнения обязательств в отношении налоговой не освободив, т.е., видимо, надо полагать, что какие-то злоупотребления со стороны должника все же усмотрев?
В целом определение ВС оставляет впечатление крайне предвзятого и одностороннего рассмотрения дела. Именно такой образ правосудия пытается выставить в качестве образца СКЭС?
Стиль определения — это стиль не судебного акта, но возмущенного крика большого начальника, до которого добрался ходатай и смог представить свое видение ситуации. «Кто допустил?! Исправить! О результатах доложить!» — кричит начальник, и нередко даже по делу.
В моей практике был случай, когда в ходе корпоративного конфликта в одном из регионов «южнорусской судебной аномалии» нашего (на тот момент еще будущего) клиента и его близких успели упрятать в СИЗО — известный и надежный способ борьбы с оппонентами, но его сыну удалось-таки пробиться на прием к Бастрыкину, после чего корпоративный конфликт, в том числе его уголовно-правовое измерение, внезапно развернулся на 180 градусов, так что сели в итоге как раз оппоненты нашего клиента; удалось сначала восстановить права, а потом — уже с нашим участием — пришлось заниматься восстановлением разрушенного бизнеса и взысканием причиненных убытков.
Крик бывает вполне обоснован, но всегда предвзят, ибо информацию большой начальник (тм) получил только из одного источника, ни о какой состязательности в таком формате решения проблем даже говорить не приходится.
И если для иных органов такие порывы начальствующих лиц не то чтобы нормальны, но должны уравновешиваться непреклонной состязательностью суда, подобно царю Соломону всегда держащего второе ухо для аргументов другой стороны, то что происходит, когда этот жанр примеряет на себя сам суд? Он перестает быть судом.
Вообще можно заметить, что на смену «ритмично работающей» судебной системе у нас приходит система, работающая аритмично, в режиме кампанейщины и показательных процессов. Это определение — яркий, хотя и не единственный, пример такой кампанейщины (другой, например — это «дело Долиной» — явно сознательно загнанное в ВС, хотя правильно разрешить его вполне можно было еще на уровне кассационного суда общей юрисдикции).
Если суд у нас видит свою миссию такой, то, быть может, его стоит переименовать на старорусский манер в «верхнюю расправу», а судьям сменить мантии на костюмы судьи Дредда из одноименного фильма?
P.S. Обратили внимание, из чего суд вывел свое право требовать замены представителя? Из ч.1 ст.134 АПК:
Срок подготовки дела к судебному разбирательству
1. Арбитражный суд первой инстанции после принятия заявления к производству выносит определение о подготовке дела к судебному разбирательству и указывает сторонам на возможность заявить ходатайство о рассмотрении дела с участием арбитражных заседателей, обратиться за содействием к суду или посреднику, в том числе медиатору, судебному примирителю, в целях урегулирования спора или использовать другие примирительные процедуры, а также на действия, которые надлежит совершить лицам, участвующим в деле, и сроки совершения этих действий.
В целях урегулирования спора судья принимает меры для примирения сторон, в том числе может предложить сторонам использовать какую-либо примирительную процедуру, отложить проведение предварительного судебного заседания, совершение других подготовительных действий.
На подготовку дела к судебному разбирательству может быть указано в определении о принятии заявления к производству.
Какое место в этом тексте дает право суду требовать замены представителя? Разве что вот это: «Арбитражный суд первой инстанции <...> указывает сторонам на <...> действия, которые надлежит совершить лицам, участвующим в деле, и сроки совершения этих действий»? Но если так толковать эту норму, то что мешает суду вообще приказать сторонам выброситься из окна, чтобы не досаждать суду своими глупыми требованиями. А потом наказывать штрафом за неуважение к суду.
И при этом коллегия ВС пеняет стороне ссылкой на несуществующую практику! Так а суд у нас на что? Он разве не знает право? И лишая сторону права на элементарную ошибку в виде опечатки, а может, и на сознательную, хотя и глупую, попытку представить суду несуществующую практику, быть может, стоит для начала вынуть бревно из своего глаза? Во всяком случае, врущая в процессе сторона, в том числе и глупо врущая о праве, делает это от своего имени, а не именем Российской Федерации.
Источник: заметка Александра Латыева, INTELLECT, в блоге на сайте Zakon.ru
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
