Форма предварительного договора
Предварительный договор и основной договор: почему требование к их одинаковой форме не имеет смысла? Рассуждает Александр Латыев, INTELLECT.
В связи с высказыванием Андрея Егорова по поводу методических рекомендаций ФНП о сделках с долями ООО возникло следующее соображение.
Вся критикуемая позиция ФНП о необходимости нотариального удостоверения предварительных договоров о продаже долей в уставном капитале ООО зиждется на двух китах:
- на принципиальном неразделении методистами ФНП распорядительной сделки («Сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества» в тексте п. 11 ст. 21 ФЗ об ООО), действительно требующей нотариальной формы, и обязательственной сделки («договор, устанавливающий обязательство совершить при возникновении определенных обстоятельств или исполнении другой стороной встречного обязательства сделку, направленную на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества» в абз.3 того же пункта), не требующей нотариального удостоверения;
- на правиле п. 2 ст. 429 ГК РФ, согласно которому предварительный договор под страхом ничтожности должен заключаться в той же форме, что и основной.
И сейчас мне хотелось бы обсудить не первую, а вторую из названных посылок — начало п. 2 ст. 429 ГК РФ: «Предварительный договор заключается в форме, установленной для основного договора...» — с точки зрения ее правно-политической обоснованности.
Я могу понять установленное второй частью того же предложения требование о письменной форме предварительного договора. Все-таки, как минимум для отграничения его от неких примерных предварительных соглашений, не связывающих стороны, имеет смысл установить определенные формальные требования.
Но вот имеет ли смысл предъявлять к предварительному договору те же формальные требования, что и к основному? По сути, что это могут быть за требования: в системе нашего современного регулирования это будет либо требование о составлении договора не просто в письменной форме, но путем составления одного документа, либо требование нотариального удостоверения.
Какие функции выполняет требование одного документа? Как правило, оно предъявляется к договорам, которые тем или иным образом представляются для регистрации (продажа недвижимости, аренда недвижимости...). Это требование, видимо, направлено на то, чтобы регистратор мог проверить законность содержания договора и не терялся в бесконечной переписке сторон. Такая проверка нужна, если сам договор подлежит госрегистрации (случай с арендой) или если действительность распорядительного действия (регистрация) поставлена в зависимость о действительности каузы (продажа).
Какие функции выполняет нотариальное удостоверение сделки? В основном это выявление потенциальных пороков содержания сделки, либо субъектного состава или воли сторон сделки. В частности, на это направлено разъяснение нотариусом существа сделки (ст. 54 Основ законодательства о нотариате).
Однако когда речь идет о предварительном договоре — настоящем, а не том, за которым прячется основной, как описано в п.8 ПП ВАС №54 о продаже будущей недвижимости — он не создает еще обязанности по совершению распоряжения.
Соответственно, если стороны предварительного договора намерены исполнить его добровольно, они все равно волеизъявятся еще раз при заключении основного договора, и это волеизъявление уже будет совершено в необходимой для основного договора форме.
Если же какая-то из сторон не захочет исполнять его добровольно, то другой стороне не останется ничего иного, как обращаться в суд. Однако при рассмотрении дела в суде суд обладает всеми теми же компетенциями, что и нотариус, у него даже больше возможностей для проверки и подлинной воли сторон, и для проверки их дееспособности... Суд вполне заменяет нотариуса, что, кстати, косвенным образом подтверждает п. 1 ст. 165 ГК. Таким образом, при судебном рассмотрении вопроса о принудительном исполнении предварительного договора все равно нотариальная функция выполнена будет.
Требование о совершении предварительного договора в той же форме, что и основного, имело бы смысл только при условии, что вопрос о понуждении к заключению основного договора мог бы разрешаться или вовсе без суда, или же в какой-то упрощенной судебной процедуре — так что невозможно было бы осуществить те же действия, что совершаются при нотариальном удостоверении. Однако существующая у нас как раз внесудебная процедура взыскания сама, в свою очередь, нотариальная — исполнительная надпись нотариуса (не говоря уж о том, что она неприменима в рассматриваемой ситуации, но мы же сейчас рассуждаем de lege ferenda). Также нотариальными являются и различные безотзывные оферты. Спор о понуждении к заключению основного договора на основании предварительного также не подпадает под критерии приказного и даже упрощенного искового рассмотрения дел в судах. Получается, что обойти проверки, требуемые при совершении нотариальной сделки, с помощью предварительного договора не получится.
Почему же следовало бы ввести правило о достаточности для предварительного договора, каким бы ни был основной, простой письменной формы? Да потому, что он может предусматривать настолько сложные условия его исполнения, что нотариусы просто могут не взяться за удостоверение. Потому, что он может быть включен в какой-нибудь сложный смешанный договор, значительная часть условий которого для демонстрации нотариусу и не предназначена вовсе.
Итоговый вывод состоит в том, что п. 2 ст. 429 ГК следует изменить, изложив, например, так: «Предварительный договор заключается в письменной форме. Несоблюдение правил о форме предварительного договора влечет его ничтожность».
Источник: заметка Александра Латыева, INTELLECT, в блоге на сайте Zakon.ru
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
