«Промежуточные» решения о признании – зло ли?
И если зло, так как процессуально оформить борьбу с ними?
Наверное, банальностью будет сказать, что всякое исковое требование о присуждении подспудно включает в себя еще и требование о признании: прежде чем присудить к исполнению какой бы то ни было обязанности, суд вынужден установить само наличие этой обязанности. Как правило, само по себе признание – без присуждения – истцу неинтересно, а потому требование о признании права не выделяется обычно отдельно в просительной части иска (надо еще и иметь в виду, что, будь оно отдельно обозначено в ней, его пришлось бы отдельно оплатить госпошлиной), а вывод о признании права, соответственно, делается не в резолютивной, а в мотивировочной части судебного решения.
Однако иногда цель истца заключается исключительно в авторитетной (а что может быть в правовой сфере авторитетнее суда?) констатации наличия (ну, или отсутствия, но это уже немного другая история) правоотношения. То есть ему нажно именно решение суда о признании права – даже тогда, когда такого признания еще явно недостаточно для разрешения спора и с очевидностью требуется присуждение. Почему истец, тем не менее, не просит сразу же присудить ответчика к исполнению, а заявляет лишь иск о признании? Может, считает, что при наличии такого решения истец готов будет исполнить право добровольно, может, хочет распорядиться правом и ему нужно подтверждение его наличия для приобретателя... Да мало ли почему. Если истец заявляет иск, оплачивает его пошлиной, у суда нет никаких оснований не рассматривать его. А значит – если к тому есть основания – вынести решение об удовлетворении иска. Коль скоро речь идет об иске о признании – вынести решение о признании права.
В то же время в нашей правовой системе сложилось довольно настороженное отношение к искам о признании, и на то были свои причины. Можно назвать как минимум два случая, когда иски о признании использовались для обхода закона, и такое их использование послужило общей тенденции ограничения возможности применения такого способа защиты гражданских прав, как признание права.
Случай первый – использование исков о признании права собственности (как правило, собственности, хотя могут быть и другие вещные права) в обход норм о виндикации. Ну действительно: предъявишь виндикационный иск – и столкнешься с возражением об истечении срока исковой давности, а то и с возражением о добросовестном приобретателе. А в отношении исков о признании (настоящих исков о признании, разумеется, а не столь распространенных преобразовательных исков, лишь названных, как иски о признании) действие приобретательной давности представляется как минимум алогичным: как известно, для применения исковой давности суд сначала должен сделать вывод о наличии права, а затем отказать в его защите в связи с истечением срока. Если же исковое требование и состоит в признании, то отказать в его удовлетворении в резолютивной части решения, между тем признав право в мотивировочной части, было бы несколько странно. Возражение же о добросовестном приобретателе сейчас может сработать и против иска о признании – когда добросовестный приобретатель у нас признается собственником с момента такого приобретения, а прежний собственник, соответственно, в момент рассмотрения дела уже больше собственником не является и его право признано быть не может; но пока этот вывод был в нашей правовой системе не общепринятым (в отношении недвижимости – до 2005 года, в отношении движимости эта общепринятость до сих пор основывается на постановлении 10/22), а равно если будут восприняты все еще раздающиеся время от времени законодательные предложения о том, что добросовестный приобретатель становится собственником лишь после предъявления к нему иска и отказа в его удовлетворения, – это также могло дать фору истцу с иском о признании права против истца с правильным иском о присуждении.
Второй случай злоупотреблений – иски о признании сделок недействительными в отсутствие требования о применении последствий недействительности этих сделок. Он особенно был распространен тогда, когда закон предусматривал право суда самостоятельно применить последствия недействительности ничтожных сделок. Можно было предъявить иск о признании ничтожной сделки недействительной, уплатив гопошлину только за это требование, а присуждения к реституции требовать от суда в силу его полномочий.
Эти злоупотребления привели к тому, что для борьбы с ними сначала суды, а затем и законодатель стали ограничивать возможность применения иска о признании права. Так, в случае с признанием права собственности постановление 10/22 указывает, что такой иск может быть предъявлен, если истец владеет спорным имуществом. Если же не владеет, то к его иску будут применяться правила о виндикации (суд, в идеале, не может сам изменить квалификацию иска, а потому не может сам присудить к виндикации в отсутствие соответствующего требования истца, но может лишь применить правила о ней). На уменьшение привлекательности исков о признании права собственности сработало и укоренение в нашей правовой системе института добросовестного приобретения права от неуправомоченного лица – т.е. материально-правовое решение повлияло и на возможность применения этого способа защиты прав.
В случае с недействительностью сделок ограничения пошли по пути того, что сначала практика стала предъявлять к истцу, заявляющему о недействительности, но не просящему применить последствия недействительности, требование обосновать свой интерес именно в таком способе защиты своего права, а затем – в указании на то, что решение о признании само по себе, без исполнительного решения, не является основанием для внесения каких бы то ни было записей в публичные реестры прав.
Тем самым удалось несколько снизить количество исков о признании права, предъявляемых в обход закона. Но вместе с тем сформировалось и довольно настороженное отношение к искам о признании вообще. Является ли злом само по себе предъявление промежуточного иска о признании? Что плохого в том, что истец готов два раза сходить в суд: сначала – за решением, констатирующим у него наличие права, а затем – за решением о присуждении к принудительному исполнению этого права?
Если же в этом есть что-то плохое, то как должен реагировать суд, если к нему приходят с иском о признании в подобной ситуации? Отказывать в удовлетворении иска? То есть в ситуации, когда право есть, – отказывать в его признании под предлогом того, что оно не может быть защищено таким способом. Но отказ в удволетворении иска о признании создает для такого, вообще-то имеющего право лица, еще более тяжелую ситуацию: если ранее его право было неопределенным, спорным, то теперь оно окажется еще более сомнительным, ведь авторитетный государственный орган отказал в его признании. Кто же будет читать мотивировочную часть решения?
Не рассматривать такие иски по существу вообще? Т.е. не принимать иски к производству, прекращать производство по ним либо оставлять их без рассмотрения? Но такие действия возможны лишь в прямо предусмотренных процессуальным законом случаях, а практически никакие из них не могут подходить под описанную ситуацию. (Раньше, знаю, прибегали к аргументу "у вас нет спора, а суды рассматривают споры – значит, дело не подлежит рассмотрению в суде". Но, во-первых, сейчас закон изменен так, что формулировки процессуальных кодексов этого уже совсем не позволяют, а во-вторых, спор-то действительно зачастую есть –ответчик не признает наличия у истца спорного права.) Кроме того, если истец обладает правом, но избрал ненадлежащий способ его защиты, то обычно это ведет именно к отказу в удовлетворении иска по итогам рассмотрения дела по существу.
Или же все-таки, с учетом того, что наиболее одиозные возможности злоупотребления исками о признании в обход закона судебной практикой и законом закрыты, стоит перестать бояться промежуточных исков о признании и – если истец желает внести ясность в свои правовоые отношения с ответчиком без присуждения к исполнению – давать ему такую возможность?
Источник: заметка Александра Латыева, INTELLECT, в блоге на сайте Zakon.ru
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
