О применении сверхимперативных норм
Защитные механизмы современного коллизионного регулирования отношений с иностранным элементом.
В настоящем комментарии к статье Марии Стальновой «Разграничение сфер действия положений о сверхимперативных нормах и оговорки о публичном порядке» Евгения Ломакина, старший юрист INTELLECT, разъясняет различия в механизме действия и содержании сверхимперативных норм и оговорки о публичном порядке и подчеркивает, что их важно понимать для корректного применения данных категорий.
Предметом изучения Марии Стальновой стали категории и публичного порядка, а также вопрос об их разграничении. В науке международного частного права (МЧП) эти категории традиционно рассматриваются как смежные и тесно связанные между собой. Более того, согласно одной из точек зрения, они являются выражением одной и той же сущности — публичного порядка, который можно рассматривать в позитивном (сверхимперативные нормы) и негативном смысле (оговорка о публичном порядке).
В сегодняшних реалиях, когда правовые системы государств не сближаются, а, кажется, напротив, удаляются друг от друга, вопросы применения публичного порядка и сверхимперативных норм приобретают новое звучание. Поэтому стоит поддержать интерес автора к этой тематике, коль скоро такое исследование будет так или иначе способствовать повышению качества применения данных норм.
Сверхимперативные нормы (нормы непосредственного применения) представляют собой «императивные нормы законодательства Российской Федерации, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права» (п. 1 ст. 1192 ГК РФ). Эти нормы применяются независимо от действия коллизионных норм МЧП и независимо от содержания применимого права — именно в этом смысле они и являются нормами непосредственного применения, так как применяются они непосредственно, помимо выбора применимого права в отношении, осложненном иностранном элементом.
Оговорка о публичном порядке является специальным механизмом МЧП, который позволяет исключить применение нормы иностранного права, если «последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации» (ст. 1193 ГК РФ). Общепризнанно, что оговорка о публичном порядке является исключительным механизмом, который направлен на защиту отечественного правопорядка от негативных последствий применения конкретных иностранных норм или исполнения иностранных судебных либо арбитражных решений.
Из описания данных категорий видно, что они обе в определенном смысле ограничивают «вторжение» иностранного права в отечественный правопорядок. Это ограничение в обоих случаях направлено на защиту интересов государства, общества или больших общественных групп.
В то же время самостоятельность рассматриваемых категорий не вызывает сомнений. Для их корректного применения важно понимать различия в механизме их действия и содержании.
Механизм применения. Пожалуй, главное различие этих категорий — в механизме применения. Сверхимперативные нормы применяются независимо от действия коллизионных норм страны суда — они непосредственно регулируют спорное отношение, безотносительно к тому, какое право может быть выбрано на основании коллизионной нормы (то есть даже в том случае, когда коллизионная норма отсылает к российскому праву). Таким образом, они ограничивают действие коллизионных норм страны суда.
Оговорка о публичном порядке, напротив, применяется лишь после того, как на основании коллизионной нормы состоялся выбор иностранного права (и лишь при этом условии). При этом данная оговорка исключает не применение этого иностранного права в целом, а лишь его конкретной нормы, последствия действия которой несовместимы с российским публичным порядком. Таким образом, оговорка о публичном порядке ограничивает действие иностранного права, выбор которого состоялся на основании применимых коллизионных норм (либо по выбору сторон договора).
При этом важно, что российское право допускает применение также иностранных норм непосредственного действия (п. 2 ст. 1192 ГК РФ), тогда как при применении оговорки о публичном порядке речь идет лишь о российском публичном порядке и о последствиях для российской правовой системы. В этом нюансе также кроется различие между двумя категориями.
Содержание. С точки зрения содержания сверхимперативные нормы и публичный порядок, как верно замечает автор статьи, могут рассматриваться как выражение единой сущности — публичного порядка в позитивном и негативном смысле. Содержание обеих категорий основано на защите публичного интереса в широком смысле слова.
Однако различие состоит в том, что к числу сверхимперативных норм относятся вполне конкретные формально выраженные нормы российского права, которые имеют непосредственное применение к спорному отношению, тогда как публичный порядок не имеет конкретного выражения и определяется как некие «фундаментальные правовые начала (принципы)», обладающие особой общественной и публичной значимостью. Категория публичного порядка с этой точки зрения дает простор судейскому усмотрению в определении своего содержания и именно поэтому является исключительным механизмом, который должен применяться только в редких случаях.
В последнее время наиболее частые случаи применения российскими судами правил о сверхимперативных нормах (ст. 1192 ГК РФ) и оговорки о публичном порядке (ст. 1193 ГК РФ) связаны с последствиями санкционных ограничений. Анализ судебной практики показывает, что суды зачастую смешивают данные категории (ссылаются на них как на взаимозаменяемые) либо применяют их не совсем корректно. В целом понятно стремление судов защитить отечественный правопорядок от последствий применения санкционных ограничений (в полном соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 13 февраля 2018 г. №8-П). Однако такие ситуации не должны приводить к полному отказу от применения иностранного права на том лишь основании, что соответствующее государство присоединилось к санкциям в отношении Российской Федерации1. Так, в случае применения оговорки о публичном порядке речь должна идти лишь об исключении применения конкретной нормы иностранного права, последствия применения которой несовместимы с российским правопорядком (в рассматриваемом случае — норм, предписывающих соблюдать санкционные ограничения).
В качестве вывода отметим, что неверное применение ограничительных механизмов
(сверхимперативных норм, оговорки о публичном порядке) может в значительной
степени лишить смысла многолетние достижения российской науки МЧП и
собственно нормы российского международного частного права (Раздел VI ГК РФ),
которые, между прочим, являются прекрасным образцом современного
коллизионного регулирования отношений с иностранным элементом. Тем более
важным видится изучение этого вопроса и совершенствование практики применения
норм ст. 1192 и 1193 ГК РФ.
Источник: «Адвокатская газета» (№15 (440) / 2025)
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
[1] См., например, Решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15 июля 2025 г. по делу №А56-70031/2024, где суд указал: «С учетом введения против Российской Федерации санкций, а также того, что именно введенные санкции стали причиной возникновения настоящего спора, в настоящий момент условие контракта о применении материального права Швеции также не может применяться на основании оговорки о публичном порядке». К существу спора суд применил российское право.
Похожие материалы
