Сложные вопросы юристам
Юристы отвечают на вопросы о работе, доверителях, технологиях и выгорании.
Ежедневная работа часто ставит перед юристами непростые задачи, заставляет делать выбор и быстро принимать решения. Именно поэтому профессия юриста — одна из самых сложных и многогранных. Как наладить доверительные отношения с клиентами, внедрять ли технологии в юридический процесс, как поддерживать внутренний баланс и гармонию с самим собой и не допустить выгорания?
С этими и другими сложными вопросами редакция PLATFORMA обратилась к специалистам — партнеру юридической фирмы INTELLECT Максиму Лабзину, члену сообщества юристов Link и директору Дирекции взыскания задолженности АО «Согаз» Сергею Завьялову, старшему юристу ALX Partners Евгению Орлову, управляющему партнеру юридической фирмы BBNP Максиму Барашеву, судебному юристу и автору канала «Прочел в законе» Александру Малютину.
— Открыты ли вы к передаче опыта более молодым коллегам, вчерашним выпускникам, или предпочитаете работать с состоявшимися профессионалами?
Этот вопрос очень часто поднимается на отраслевых конференциях и форумах, и ответы не всегда однозначны. Однако вот что говорит Сергей Завьялов: «Молодость — совершенно точно не ошибка. Передача знаний и практического опыта для меня — существенная часть юридического ремесла. Сейчас реже, но по-прежнему с большим энтузиазмом я отзываюсь на предложения стать тренером в студенческих муткортах или рецензентом научной работы. Многие талантливые студенты, которые приходили к нам на стажировку, оставались у нас работать и становились теми самыми состоявшимися профессионалами».
В качестве тренера студенческих команд на модельных судах и в качестве арбитра таких же соревнований выступает и Евгений Орлов.
Максим Лабзин подчеркивает:
Я и наша фирма широко открыты к передаче опыта и знаний молодым юристам, включая даже студентов. Мы смотрим на них как на наших будущих потенциальных сотрудников. И чем они быстрее станут полноценными членами команды, тем лучше.
Максим Барашев отметил, что зачастую молодое поколение предлагает оригинальные идеи, даже в отсутствии опыта. BBNP же, в свою очередь, дает пространство и просит давать свои варианты — «как в Игре Эндера».
Александр Малютин солидарен с коллегами и открыт к передаче опыта более молодым специалистам, однако в силу обстоятельств пока что работает чаще с состоявшимися коллегами.
— Делегируете ли вы часть полномочий, возможно, рутинных задач — ИИ?
«В этом году мы с моей коллегой Алесей Питулиной написали статью «Судебная работа на автопилоте: роль искусственного интеллекта в литигации» для журнала Юридического менеджмента, в которой подробно рассказали, какие сферы литигации можно и нужно делегировать ИИ, — говорит Сергей Завьялов. — ИИ помогает нашей юридической команде, совершенствуя процесс анализа и обобщения доказательств, подготовки шаблонов процессуальных документов, тем самым предоставляя нам больше времени для креативного мышления, разработки стратегии защиты и убедительных аргументов. При этом ИИ не станет альтернативой критически мыслящему юристу, он не в состоянии заменить человеческую эмпатию и логику, а следовательно, принимать правильные процессуальные решения, которые имеют ключевое значение в судебном споре.
Максим Лабзин, Евгений Орлов и Максим Барашев делятся, что в их юридических фирмах делегируют часть полномочий ИИ, однако тщательно перепроверяют за нейросетью.
Александр Малютин рассказывает, что ИИ помогает в «мозговом штурме»: «Когда есть сложная задача или сложный правовой вопрос, то в формате вопрос-ответ с ИИ отлично выходит поиск решения. Причём речь идёт о решении на уровне доктрины или поиск уникальных фактов, которые могут помочь в деле. Большинство юристов давно поняли, что совсем скоро останется всего два типа юридических команд: те, которые внедрили ИИ, и те, которые остались позади, а «поезд уже ушёл со станции».
— Всегда ли, на ваш взгляд, совпадает победа в суде с реальным достижением желаемого результата?
«Отвечая на данный вопрос, я хочу поделиться двумя мыслями. Первая. Говорят, что счастье не в конце пути. Путь — и есть счастье. И в этом смысле любая победа в суде, которая добавляет нам эндорфинов, это лишь часть пути к результату. Вторая. Посвятив судебной работе половину своей жизни и выиграв со своими коллегами тысячи судебных споров, я могу сказать, что лучшая победа в суде это та, которая завершилась мировым соглашением {на твоих условиях}», — отмечает Сергей Завьялов.
Андрей Малютин, Евгений Орлов и Максим Лабзин разделяют мнение, что положительное решение — не всегда достижение желаемого результата.
«Увы, но не всегда. Типичная история, когда деньги по суду взысканы, но получить их в реальности невозможно. Доверителям я всегда говорю, что прежде чем вступать в тот или иной спор, надо им прикинуть экономическую целесообразность всего мероприятия. Затраты на ведение дела приведут к положительному эффекту? Иногда для кого-то положительный эффект — уже сам факт победы», — подчеркивает Александр Малютин.
Максим Барашев отмечает, что зачастую это лишь один из этапов процесса.
— В работе с клиентом, какой стратегии вы отдадите предпочтение: предоставить полную картину и позволить клиенту выбрать решение или самостоятельно подобрать наилучшее решение?
Отвечает Максим Лабзин:
Если говорить о судебных спорах, которыми я, в основном, занимаюсь, то мы, юристы, можем знать всю юридическую составляющую картины: как право регулирует отношения, какие действия можно совершить и каковы могут быть юридические последствия. Но мы почти никогда не знаем всю экономическую и репутационную ее составляющую: экономические последствия совершения или несовершения юридических действий, судебных решений для бизнеса клиента, чувствительность для него затрат на юридические услуги, отношение общественности/рынка к судебному процессу, к победе или к поражению. И погрузиться во все это с достаточной глубиной юристу вряд ли возможно. А еще есть эмоциональная составляющая, которую нельзя сбрасывать со счетов: если доверителем движет в основном жажда справедливости, то нельзя ему отказывать в том, чтобы ее получить. Тем более когда он готов эту свою борьбу финансировать.
Поэтому я предпочитаю в досудебной аналитике предоставить полную юридическую картину с оценкой всех рисков и расчетом затрат на юридическую работу, предложить все адекватные варианты, но окончательный выбор стратегии оставить за клиентом.
В договорной работе проще. В ней под задачи и модель взаимодействия участников отношений можно сразу предлагать тот или иной вид договора.
Максим Барашев делится, что в BBNP юристы сами подбирают решение: «Полную картину предоставлять желательно. Однако если мы видим, что варианты некоторые очень рискованные, мы не тратим на это время и выдаем только реальные опции».
Евгений Орлов и Александр Малютин предпочитают давать полную картину со всеми возможными рисками. Коллеги рассказывают о вариантах развития событий, делятся своей точкой зрения с клиентом и предлагают взвесить риски при выборе пути.
Евгений Орлов в рамках предлагаемых клиенту решений старается подбирать наилучшие из возможных.
— Что помогает от выгорания?
Учитывая специфику профессии, работа в режиме full-time часто приводит к выгоранию. HeadHunter совместно с «Актион Право» провели исследование среди соискателей-юристов на тему выгорания. Результаты неутешительны: 27% опрошенных ушли с предыдущего места работы из-за эмоционального выгорания. Мы опросили юристов и выяснили, что от выгорания им помогает грамотный тайм-менеджемент, увлечения, хобби и спорт.
«Вместо набившего оскомину «профессионального выгорания» я однажды решил использовать термин «челлендж среднего возраста», — говорит Сергей Завьялов. — Чтобы отвечать тем вызовам, которые постоянно ставит передо мной жизнь, я каждый день открываю новые горизонты в профессии, пишу научные статьи и читаю лекции и всегда иду туда, где на первый взгляд трудно и страшно. Там точно придется развести огонь!»
Максим Барашев рассказывает, что ранее выгорание его настигало довольно часто. Однако дыхательная практика, спорт, отвлечение внимания, отпуск и психолог помогли узнать себя лучше и предотвратить это состояние.
У Максима Лабзина иной опыт:
Переход к здоровому уровню профессиональной стойкости, твердости, невозмутимости или, как сказали бы многие, к профессиональному цинизму у меня оказался ровным, без эмоциональных качелей, всплесков, кризисов, если вы об этом. Уж не знаю почему. И это именно здоровый уровень цинизма, не лишающий меня понимания значимости моей работы и удовольствия от нее в целом. Но за случающиеся иногда поражения душа все еще болит. Особенно, когда ты убежден, что произошла судебная ошибка, а исправить ее не получилось.
Александр Малютин и Евгений Орлов поделились, что выгорания не испытывали.
Выгорание — сложное состояние эмоционального, физического и психического истощения из-за чрезмерного и длительного стресса. Психолог-консультант, клинический психолог, АСТ-терапевт Дмитрий Демидов отмечает, что особенностью российской юридической профессии является специфическая юридическая среда, которая включает значительное количество факторов, приводящих к выгоранию. Юристы зачастую обращаются к психологам по разным причинам.
Например, Сергей Завьялов встречается с психологом в рамках Литигационного клуба сообщества юристов Link: «Мы расширяем экспертизу в междисциплинарных знаниях и один из таких master mind у нас пройдет в декабре с частнопрактикующим психологом, преподавателем института адвокатуры Еленой Юговой и будет посвящен теме — «Поведенческие роли в проектных судебных командах».
Максим Барашев также ходит к психологу регулярно: «Я не уверен, что именно психолог мне помогает. Все инструменты известны. Психолог не даст в них поверить. Перестать себя жалеть, выбрать оптимальный режим для себя, выбор приоритетов, сон, питание, медитация, дыхание, увлечение, легкая доля пофигизма и ирония. Все эти инструменты надо просто делать. По чуть-чуть. Тогда через год себя не узнаешь».
Максим Лабзин делится, что к психологу не ходит, однако справляться ему помогает переключение на решение других жизненных задач, на общение с детьми, спорт и получение обычных человеческих радостей.
Источник: портал Platforma Media
Статьи экспертов юридической фирмы INTELLECT >>
Похожие материалы
